Вашингтону пора закрыть лазейки в криптоторговле России и Ирана

1 октября 2026 года министерство финансов США признало сеть A7 — теневую банковскую конструкцию, помогающую России и Ирану обходить санкции,— транснациональной преступной организацией. Подразделение министерства финансов по борьбе с финансовыми преступлениями (FinCEN) предложило отрезать ее подставные компании в третьих странах от финансовой системы США. В министерстве сообщили, что российская платежная сеть, которую возглавлял скрывающийся от правосудия молдавский политик Илан Шор (Ilan Shor) и которую выстроил российский «оборонный банк» Промсвязьбанк, поддерживала иранский Корпус стражей исламской революции (КСИР) и «иранских прокси, таких как ХАМАС».

Промсвязьбанк обслуживает почти 70% российских оборонных контрактов. Хотя шаг, предпринятый 1 октября, — хорошее начало, он не заходит достаточно далеко. В министерстве финансов утверждают, что эти подставные компании провели свыше $17 млрд в период с января 2025 года по июнь 2026 года, помогая центральному банку Ирана, Корпусу стражей исламской революции и поддерживаемым Ираном террористическим организациям перемещать средства. Одна из подставных компаний сети A7 даже напрямую работала с иранским теневым флотом.

Записи в блокчейне показывают, как деньги проходят через эти банки, компании и структуры. 7 августа 2026 года министерство финансов внесло в санкционные списки Shelbit — иранскую платформу, имеющую компании в Грузии, Польше и Объединенных Арабских Эмиратах,— за перевод средств на кошельки Корпуса стражей исламской революции. TRM Labs, крупная компания в сфере блокчейн-разведки и аналитики данных, отследила $6,3 млрд, прошедших через кошельки, связанные с Shelbit, включая $318 млн экспозиции к A7. 17 сентября 2025 года Shelbit четырьмя переводами отправила $2 млн на кошелек, который израильское Национальное бюро по борьбе с финансированием терроризма позднее определило как инфраструктуру ХАМАС. Это израильское решение дополнительно подтверждает связь между такими расчетными слоями и финансированием ХАМАС. В TRM Labs предупреждают: данные on-chain показывают, куда перемещались деньги, но не то, кто что знал. И все же сам факт, что Корпус стражей исламской революции, ХАМАС и структуры, поддерживаемые российским государством, пользовались одним и тем же расчетным механизмом, выглядит обвинительно.

Shelbit, A7 и TokenSpot используют общий расчетный слой, где доминирующим инструментом для перевода денег между сторонами выступает стейблкоин USD Tether (USDT). Каждая из платформ находится под санкциями или в ожидании нормативных решений, однако министерство финансов США не рассматривает их как щупальца одного осьминога. Этим осьминогом теперь выступает Сбербанк, который связывает, координирует и легализует конечный результат.

Остаются и другие лазейки. 2 июня 2026 года Управление по контролю за иностранными активами министерства финансов США внесло в списки Nobitex, крупнейшую криптовалютную биржу Ирана, и три другие иранские внутренние биржи, что вытолкнуло иранский капитал в офшорные слои вроде Shelbit и на параллельные российские системы. Федеральный закон 282-ФЗ, который президент России Владимир Путин подписал 4 августа 2026 года, позволил российским компаниям рассчитываться по внешней торговле в цифровых валютах. Заместитель председателя бюджетного комитета Думы Каплан Панеш заявил, что закон позволяет компаниям платить партнерам, «обходя санкции». Сбербанк, находящийся под полными санкциями США с 2022 года, немедленно запустил криптораcчеты для внешней торговли, создав поддерживаемые государством каналы параллельно с A7.

14 сентября 2026 года министерство финансов США внесло в списки банк ВТБ за создание рублево-риаловых каналов с иранскими банками и предупредило иностранные банки о необходимости разорвать связи. Критики утверждают, что вторичные санкции против российских банков грозят коммерческими издержками для союзников в третьих странах, однако зона риска сужена намеренно: указ 13902 распространяется только на иностранные банки, которые осознанно проводят иранские потоки; обычная торговля с соседями России остается вне его охвата.

Киргизский механизм тоже показывает масштаб проблемы. 6 октября 2026 года TRM Labs пришла к выводу, что TokenSpot, лицензированная бишкекская биржа, действует как прикрытие для Grinex, преемника Garantex, подсанкционной российской биржи. TokenSpot перевела A7 около $680 млн и фигурирует среди контрагентов Shelbit. Великобритания ввела санкции против TokenSpot два дня спустя. Вашингтон за ней не последовал, и 10 октября киргизский регулятор по-прежнему числил TokenSpot в числе лицензированных. Вашингтону следует надавить на регуляторов в Бишкеке, чтобы те отозвали лицензию.

Министерству финансов следует рассматривать A7, Shelbit, TokenSpot и каналы по 282-ФЗ как одну взаимосвязанную трубу. Итоговое правило FinCEN должно одновременно охватывать иранские расчетные платформы и предусматривать передачу непубличного списка субагентов регуляторам в Грузии, Польше, Объединенных Арабских Эмиратах и Киргизии. Управлению по контролю за иностранными активами следует внести TokenSpot в списки и публично заявить, что любой российский банк или лицензированный посредник, проводящий криптоплатежи для иранских контрагентов в рамках 282-ФЗ, постигнет судьба банка ВТБ.

Наконец, министерству финансов следует обеспечить исполнение раздела 8 закона Guiding and Establishing National Innovation for U.S. Stablecoins Act, который обязывает министерство запрещать американским платформам листинг иностранных стейблкоинов, если эмитенты игнорируют предписания о заморозке. В докладе сотрудников сенатского меньшинства говорилось, что 84% из 846 подсанкционных кошельков, связанных с Ираном, использовали стейблкоин USDT и что Tether до сих пор не внесла в черный список кошельки центрального банка, утекшие в интернет в декабре 2025 года. Министерство финансов обязано выпустить предписания о заморозке USDT в кошельках, связанных с A7,— так же, как Tether заморозила $344 млн средств иранского центробанка в апреле 2026 года. То, что сеть, финансирующая Корпус стражей исламской революции и ХАМАС, до сих пор проводит расчеты в привязанных к доллару токенах, отражает неспособность Вашингтона закрыть все лазейки и перекрыть финансирование террористов.