Угрозы Турции и участие Франции в Great Sea Interconnector создают опасный прецедент
Анкара возражает против любой деятельности, которая, по ее мнению, ущемляет турецкие интересы и противоречит ее доктрине «Голубая родина».
Христос Константинидис — журналист, главный редактор Geopolitico.gr, совладелец PontosVoice.com и член Международного института стратегии (International Institute of Strategy).

Great Sea Interconnector — финансируемый Европейским союзом проект электроэнергетического соединения между Грецией и Кипром — превратился в дипломатический триллер. Противостояние началось в июле 2024 года, когда итальянское исследовательское судно Ievoli Relume вело съемку морского дна к югу от Касоса. Анкара направила в район пять военных кораблей и оспорила греческую юрисдикцию, пытаясь обеспечить исполнение незаконного морского соглашения Турции с Ливией. Афины заявили, что запланированные работы были завершены, тогда как Анкара утверждала, что съемка велась по согласованию с ней.
Реакция на происходящее усилила давление на правительство. Даже бывший советник премьер-министра Греции Кириакоса Мицотакиса два года спустя признал, что в части осуществления суверенных прав создан негативный прецедент. В 2025 году проект столкнулся с задержками, которые объясняли финансовыми, регуляторными и геополитическими проблемами, однако над всем этим нависал турецкий вызов.
Греция решила двигаться дальше, подключив к делу Францию, чтобы преодолеть препятствия, выставленные Анкарой. Так, 5 августа 2026 года французская компания Meridiam договорилась о приобретении 66 процентов в Great Sea Interconnector у греческого Независимого оператора системы передачи электроэнергии — событие, на которое Турция ответила угрозами военного конфликта. 6 ноября Греция выпустила навигационное извещение (NAVTEX), предупредив, что французское судно Abeille Marengo проведет новые изыскания.
Однако 5 ноября, за пять дней до выхода судна, Франция направила Турции вербальную ноту, уведомив ее о запланированных работах. Анкара же утверждала, что дала разрешение, пытаясь представить себя инстанцией, отвечающей за одобрение изысканий. Афины отвергли это утверждение, настаивая, что выдавать разрешения вправе только Греция и Кипр, и указывая, что термин «уведомление» означает не то же самое, что «разрешение».
«Турция косвенными средствами пытается добиться своего рода легитимации и международного признания юридически ничтожного турецко-ливийского меморандума. И теперь она воспользуется французской инициативой, чтобы попытаться создать свершившиеся факты», — предупредил Прокопис Павлопулос, президент Греческой Республики в 2015–2020 годах.
По мнению посла в отставке Димитриса Караитидиса (Dimitris Karaitidis), определение этого обращения как «уведомления», а не как «запроса на разрешение», было «вводящим в заблуждение». «Турция умышленно трактует это как косвенное признание незаконных прав, которые она стремится навязать», — сказал Караитидис, бывший советник премьер-министра Греции Костаса Симитиса.
Специалист по европейскому праву Йоргос Антракефс (Giorgos Anthrakefs) обвинил Афины и Париж в искажении права. «Статья 79 Конвенции ООН по морскому праву 1982 года устанавливает положения, регулирующие прокладку подводных кабелей. Она не требует какого-либо уведомления какой-либо страны. Греция и Франция нарушили, исказили и изменили это положение, создав опасный прецедент, который может позволить другим странам нарушать, искажать и изменять его применение на практике», — заявил он.
Заявления командующего военно-морскими силами Турции подтверждают беспокойство греческих аналитиков и политиков. Адмирал Эрджюмент Татлыоглу излагает стратегические позиции Турции и выражает несогласие Анкары с деятельностью, которая, по ее мнению, ущемляет ее интересы в Восточном Средиземноморье и противоречит так называемой «Голубой родине» — ревизионистской доктрине, провозглашенной правительством Эрдогана.
«По сути, Анкара хочет, чтобы таким образом были признаны ее суверенные права. После того, что произошло с Great Sea Interconnector, мы не сможем ничего сделать в Эгейском море без ее одобрения. Она хочет выпускать извещения NAVTEX, приобщать их к своему досье и ссылаться на них, если дело дойдет до международного суда», — сказал бывший сотрудник греческой Национальной разведывательной службы Саввас Калентеридис (Savvas Kalenteridis). К настоящему времени Турции удалось добиться этого в десяти случаях, последний из которых связан с исследовательским судном Kobi Ruegg, на развертывание которого немцы запросили согласие Турции.
Тем самым создается опасный прецедент, затрагивающий не только Грецию и Кипр. Когда Греция через Францию начинает направлять подобные уведомления, вводится практика, не предусмотренная морским правом, которое является и частью европейского права. В определенном смысле, при всей причудливости и незаконности морских притязаний Турции, уступчивость Греции и Европы в целом рискует наполнить их реальным содержанием.
Аналитика Ближневосточного форума по электронной почте: подпишитесь на рассылку (на английском)